Napoli (napoli) wrote,
Napoli
napoli

Category:

Шаманский семинар "Духи природы". Часть 4. Земля и камни

Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5
Часть 6
Часть 7
Часть 8
Часть 9
Часть 10
Часть 11
Часть 12
Часть 13
Часть 14
Часть 15

Следующая картинка попалась мне на глаза на следующий день, когда я выполняла совсем другое задание для шаманской церемонии. Тут небольшая часть земли осела, оголилась, и под потоками воды начала понемногу стекать. Только те участки почвы, на которых лежали маленькие камушки, сопротивлялись водным потокам.



При взгляде на эту картину мне в голову пришла не метафора зонтика, а следующий отрывок из акунинского Фандорина ("Пиковый валет"):


В прошлом году, когда Анисий в филеры поступил, куда как легче было. Жалование – восемнадцать целковых, плюс доплата за сверхурочные, да за ночные, да, бывало, еще разъездные подкидывали. Иной раз до тридцати пяти рубликов в месяц набегало. Но не удержался Тюльпанов, бессчастный человек, на хорошей, хлебной должности. Признан самим подполковником Сверчинским агентом бесперспективным и вообще слюнтяем. Сначала был уличен в том, что покинул наблюдательный пост (как же было не покинуть, домой не заскочить, если сестра Сонька с самого утра некормленая?). А потом еще хуже вышло, упустил Анисий опасную революционерку. Стоял он во время операции по захвату конспиративной квартиры на заднем дворе, у черного хода. На всякий случай, для подстраховки – по молодости лет не допускали Тюльпанова к самому задержанию. И надо же так случиться, что арестовальщики, опытные волкодавы, мастера своего дела, упустили одну студенточку. Видит Анисий – бежит на него барышня в очочках, и лицо у ней такой напуганное, отчаянное. Крикнул он «Стой!», а хватать не решился – больно тоненькие руки были у барышни. И стоял, как истукан, смотрел ей вслед. Даже в свисток не свистнул.

За это вопиющее упущение хотели Тюльпанова вовсе со службы турнуть, но сжалилось начальство над сиротой, разжаловало в рассыльные. Состоял теперь Анисий на должности мелкой, для образованного человека, пять классов реального окончившего, даже постыдной. И, главное, совершенно безнадежной. Так и пробегаешь всю жизнь жалким ярыжкой, не выслужив классного чина.

Ставить на себе крест в двадцать лет всякому горько, но даже и не в честолюбии дело. Поживите на двенадцать с полтиной, попробуйте. Самому-то не так много и надо, а Соньке ведь не объяснишь, что у младшего брата карьера не сложилась. Ей и маслица хочется, и творожку, и конфеткой когда-никогда надо побаловать. А дрова нынче, печку топить, – по три рубля сажень. Сонька даром что идиотка, а мычит, когда холодно, плачет.

Анисий перед тем, как из дому выскочить, успел переменить сестре мокрое. Она разлепила маленькие, поросячьи глазки, сонно улыбнулась брату и пролепетала: «Нисий, Нисий».

– Тихо тут сиди, дура, не балуй, – с напускной суровостью наказал ей Анисий, ворочая тяжелое, горячее со сна тело. На стол положил обговоренный гривенник, для соседки Сычихи, которая приглядывала за убогой. Наскоро сжевал черствый калач, запил холодным молоком, и все, пора в темень, вьюгу.

Семеня по заснеженному пустырю к Таганке и поминутно оскальзываясь, Тюльпанов сильно себя жалел. Мало того что нищ, некрасив и бесталанен, так еще Сонька эта, хомут на всю жизнь. Обреченный он человек, не будет у него никогда ни жены, ни детей, ни уютного дома.

(...)
Натягивая перчатки, надворный советник вдруг спросил:
– А верно ли мне рассказывали, будто вы содержите инвалидку-сестру и отказались отдавать ее на казенное попечение?

Такой осведомленности о своих домашних обстоятельствах Анисий не ожидал, однако, находясь в оцепенелом состоянии, удивился меньше, чем следовало бы.
– Нельзя ее на казенное, – объяснил он. – Она там зачахнет. Очень уж, дура, ко мне привыкла.

Вот тут-то Фандорин его и потряс.
– Завидую вам, – вздохнул он. – Счастливый вы человек, Тюльпанов. В таком молодом возрасте вам уже есть за что себя уважать и чем г-гордиться. На всю жизнь вам Господь стержень дал.

Анисий еще пытался уяснить смысл этих странных слов, а надворный советник уже повел разговор дальше (...)


Настолько меня поразила тогда эта фраза Фандорина, когда я этот роман читала, настолько глубоко запала в сердце, что до сих пор душу рвёт.

Лет 10 назад один местный знакомый, работающий в домашнем приюте для детей-инвалидов, привёл меня на своё рабочее место, чтобы показать, как им живётся в этом оплоте мировой демократии. Это был детдом для детей, которым нужен такой уход, который современный родитель очень редко когда может себе позволить. Там были дети полностью слепо-глухо-немые, дети, впавшие в летаргию после аварии или тяжёлой болезни, с рождения разбитые параличом или умственно отсталые в самой тяжёлой степени. Ничем не примечательный частный дом обычного спального района внутри был полностью оборудован для проживания 10 таких детей и команды воспитателей и санитаров: специальные кровати, подъёмные устройства с потолочными рельсами для переноса взрослых уже детей из кровати в ванную, специальные огромные ванны, остальная мебель, вся адаптированная для инвалидов.

Мой знакомый тогда сокрушался, что к большинству из этих бедняг родители приходят очень редко, несколько раз в год всего, а к кому-то вообще не приходят. Бегут от того, что не пожелали они сделать стержнем своей жизни. Не хотят видеть такого ребёнка, с которым и пообщаться-то обычными способами нельзя.

Помню, увидев тех детей и ужаснувшись, я тогда в этической оценке поступков их родителей склонилась ... в сторону родителей. И для себя решила, что - не дай бог! - поступила бы так же. И даже если на этапе беременности анализы выявили бы ту самую лишнюю хромосому - не дала бы такому ребёнку родиться в этот мир. Среди трёх тяжёлых решений - не допустить рождения, сделать центром своей жизни или отдать в детдом - есть то, которое мне кажется более лёгким: то, которое не приведёт к двум остальным.

Но Фандорин, или Акунин, зараза, прямо в самое чувствительное место бьёт. Ту самую правду речёт, от которой никуда не спрячешься. Такой хомут, надетый добровольно и несомый без сожалений, возвышает душу человеческую, улучшает карму, даёт душевные силы для следующих перерождений (опять так не любимые мной банальности!), как тот камешек на фотографии, добавляет столбику земли устойчивости.
Tags: земля, природа, шаманизм
Subscribe

  • Знамение или ритуал?

    Когда смотришь видео этой итальянки в чёрном, танцующей на пустой площади на изображении городского герба, то думаешь - когда в наше время…

  • Сон о концлагере

    30 декабря приснился мне сон редкого качества. В год таких снов 1-2 штуки бывает. Традиционно это только самый конец, так что часть символизма…

  • "Что случается с душой"

    Недавно в ленте прошёл необычайно красивый перевод песни-черновика Леонарда Коэна "Что случается в душой". От чтения мурашки идут по коже. Пошла я…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments