Napoli (napoli) wrote,
Napoli
napoli

Продолжение медитации о Силе. Магические инициации в рассказах колдуна Стоменова

В книге "Протоколы колдуна Стоменова" описывались высшие инициации, в которых человек обретал силу 8-й чакры: через отрыв от зависимости от материального уровня (посты), через отрыв от зависимости от органов восприятия (опасные для жизни испытания), и через отрыв от зависимости от эмоций (в том числе от общечеловеческих этических категорий).

Они могут показаться бесчеловечными и дикими обычному человеку. Например, целый год ухаживать за котёнком, а потом его убить. Если энергетическая работа с душой мага и его привязками проделана правильно, то мысль о собственноручном убийстве любимого животного не вызовет чувств, способных поколебать энергетику мага, потому что он уже находится надо всем, в том числе над личными привязанностями, а значит и имеет личную власть над этими явлениями Мироздания. Хотя, конечно, сама необходимость проведения подобного ритуала от начала до конца говорит о том, что усилий свыше обозначенных маг не сделал, ибо, - и это крайне важно понять! - если работа с душой произведена не просто правильно, а отлично, то случится нечто, объективно мешающее магу провести ритуал - это сработает сила его любви к животному, которая организует внешние обстоятельства для того, чтобы магу помешать. Если же работа над душой проведена неправильно и ритуал совершён, то душа мага искорёжится и скорее всего окажется непригодной для дальнейшей работы. Есть инициации, на прохождение которых всего одна попытка в жизни даётся.

В этой книге хорошо описывается реакция главного колдуна деревни на одного городского, приехавшего учиться. Городскому колдун для проверки решил дать котёнка. Ну, тот взял его, тут же его удавил и захотел ещё какой-то зловещий ритуал провести, непонятно где вычитанный, чтобы из дохлого котёнка оберег сделать. Вот это тот самый случай, когда человека ведёт вера в то, что большая сила доступна малой ценой - стоит лишь проявить немножко храбрости для первых шагов, а там уж прилетит волшебник в голубом вертолёте и одарит каким-нибудь волшебным артефактом. Без понимания сути ритуала отсутствует в событийности возможность заменить внешний ритуал внутренней трансформацией. Не говоря уже о том, что описанные в книге колдуны упор делают на трансформацию собственной души, а не внешних объектов. Городского того колдун погнал взашей из их деревни, потому что тот хотел лёгкого пути и волшебную палочку.

Получается, дал колдун тому городскому зародыш той сущности, которую надобно было взрастить одновременно вовне (котёнок) и внутри (любовь к нему), а затем в нужное время отпустить, вывести в небытие. Если удастся - удалить из своей души, не причиняя вреда самому котёнку. Если не удастся - ну, что ж, убить тогда. Но только в том случае, если душа готова. Если душа готова, то это как сорвать с яблони яблоко. Если душа не готова, то будет это как отнятие части собственного тела по живому, без анестезии - чревато сильным шоком, покоцанной энергетикой, потерей души. Поэтому и следил там этот колдун за всем, не допуская самодеятельности. Смотрел, кому пришло время, а кому не пришло.

[Отрывок про котёнка]

Стоменов: Прибился к нам однажды, Сергей Дмитрич, леший один, городской житель, и прибился ведь, вода не разлей: важный такой, ученый весь, в книжечке загрудинной своей вечно чего-то царапает. Мне тогда годков семнадцать было уже, или около того. Деткам и бабам любопытство, а Никола молчит, ну и куролесит этот леший по дворам, все расспрашивает да свое чирикает. Оно бы да и ладно, только удумал этот леший насовсем с нами остаться, шибко проситься начал с нами быть. Говорил часто, что хочет постигнуть природу зла, и ницшу все какую-то поминал, в записки свои тыкал. Умная, мол, особенно эта ницша, каких свет белый не видовал.

Следователь: Наверно, Ницше? Ницше?

Стоменов: Да ницша вроде бы как, Сергей Дмитрич, про ницшу речь шла, а что за ницша такая, он так и не сказал. Да мы и не спрашивали, мало ли чего людишки удумают. Чего лыбишься? Ну, так вот…

Следователь: А вы, стало быть, оно самое зло и есть? Раз он с вами решил его постигать?

Стоменов: Николе он сперва даже глянулся, да и мы ничего, пущай будет, раз хочет. Горя от него никакого, а потехи много. А тут как раз у Марфиной кошки котяты народились, и Никола дал ему самого черненького. И Ваньке еще дал, ему как раз срок был, а остальных в речке стопили да закопали. Ванька хотел черного, но Никола настоял, и городскому дали самого черного, а Ваньке, значится, с белыми пятнами на морде и хвосте дал. Теперь ты послухай, Сергей Дмитрич, чего этот леший-то учудил! Заявился он заполночь к Николе, про котел справиться. Чтоб, значит, уварить котенка и сделать себе обережную. Удавил ведь черненького, леший городской! Тут Никола взял дрын сосновый, да и погнал его с глаз долой. До опушки его сосенной лупцевал, а потом отстал да и домой воротился. Больше мы городского этого не видели. Сбег, наверное, обратно в город свой. Вот такая, Сергей Дмитрич, вышла наша история. Хоть и нешибко его Никола грел, а наука надолгая ему будет, основательная. И поделом. Ницшу свою пусть постигает лучше.

Следователь: А котенок-то зачем, Андрей Николаевич? В чем фокус будет?

Стоменов: Какой такой фокус?

Следователь: Зачем этому городскому котенок был дан? Зачем вашему Ваньке котенок, и что за срок такой у него подошел, что котенка нужно давать? Зачем?

Стоменов: Ну, как это зачем? Котенок только-только народился, его выходить следует, имя ему надобно дать справное, подрастить его. Годок заботу о нем держать нужно, никак не меньше.

Следователь: Никак я не пойму, зачем все это? Растолкуй мне, Андрей Николаевич!

Стоменов: Я тебе, кажись, Федора поминал уже, да? Потонул который в проруби? Вот его баба, еще до погибели его, двух бычков содержала. Любила их сильно-сильно. Поди, если бы на них медведь позарится, сама бы с медведем сцепилась бы, чтобы в обиду не дать. Детков у них не было, вот и любила она бычков, будто деток своих. Ну, так и что? Время пришло, она бычков саморучно жизни и лишила, хотя Федор в ту пору еще здравствовал. Так вот и с котенком выходит: тетешкай ты его и души в нем не чай, да только попомни крепко, чему он тебе служит и на что тебе даден.

Следователь: Я, Андрей Николаевич, тоже житель городской, так что загадку мне твою не разгадать, право слово. С бычком мне понятно будет, но что за с котенком задачка, никак я в толк не возьму.

Стоменов: Я расскажу, Сергей Дмитрич, тока ты не понукай шибко и со слова не сбивай меня. Я не впустую тебе о жителе городском поведал, он тебе в пример будет. Удивляюсь я знаешь чему? Вот вроде он много ученее тебя говорил, все мудрено как-то, а у нас ему корыто бы помыть никто не доверил, слабого умишка был человек, хоть и говорил инако.



***

Фашисты пытались применять эти практики в своих отрядах СС с несколько иной целью. Солдату дарили щенка, за которым он должен был ухаживать. А с самим солдатом вышепоставленные обращались самым жестоким образом. Так что все нежные эмоции, все его душевные слабости смещались в его поле в сторону собаки, единственного создания, от которого к солдату шла ласка. И через какое-то время солдат должен был эту собаку пристрелить. Подразумевалось, что так он ритуально уничтожит и все свои эмоциональные слабости, став суперменшем, высокоэффективной машиной завоевания мира.

Схожая практика показана в фильме Kingsmen как часть тренировки элитного отряда специального назначения. Однако благодаря изобретению холостых патронов и общей гуманистической направленности эпохи исход инициации можно предугадать. Если, конечно, она держится в абсолютном секрете от инициируемых.

***

Отрывок из "Колдуна Стоменова" с описанием постов и одной из инициаций:

[Магические инициации Стоменова]Удерж от желаний плотских трудно мне давался. Утром из ковша отопьешь настоя, что Никола настоял и пить по утрам велел, — и в поле, сеяли мы тогда. Работу тяжелую Никола запретил мне. Хожу, семя сею, а самого то в жар, то в холод бросает, тело истома сладостная заволакивает, голова кружится… То ретивость чую одолевающую — кажется: схвачу, сволоку в лес, оприходую — раз, другой, третий, а там будь что будет. То ярость меня душит нечеловечья, ненависть страшная, испепеляющая. То страх нападет, то видения какие-то — аль морды привидятся кореженные, аль бабы какие-то, ненашенские, извиваются, телом голым бахвалятся, с собой зовут… Как сорок дней вышли, сказал мне Никола одно только: «Добре», — и сгинуло все сразу, упал я на землю в беспамятстве и две луны проспал непробудно.

Три дня был удерж, потом — девять дней и девять ночей, потом — тринадцать и сорок. И только в 1944–1945 годах здесь, в Софии, Силу принял я большую, триста девяносто дней и ночей плотской жаждой испытуемый. А тогда, после сорока, повел меня Никола в лес с раннего утра июльского. Два дня и ночь еще он вел меня неведомо куда — и остановился внезапно, словно сигнал ему был какой. «Будет тебе, Андрюша, суровое испытание — учти, помереть можешь, сгинуть, волками быть съеденным, медведем подранный. Знаю это, поэтому не неволю — если удумаешь — хорошо, не удумаешь — воля твоя, только отрекусь я от тебя опосля этого». Согласился я, не раздумывая. Достал он тогда из котомки своей коробочку берестяную, дал мне. «Средство, — говорит, — там особое, для тебя изготовленное. Я сейчас уйду, и как только скроюсь за деревьями — ты глаза покрепше закрой и вотри того, что я дал тебе, бровей чуть пониже, затем ляг — и на земле лежи, пока сверчок под ухом не засвербит. Тогда встанешь — и возвращайся домой».

Сделал я все, как он велел, в точности. Сверчок запел — поднимаюсь я, а в глазах темно. Не вижу ничего. Слеп стал. Слепит, выходит, Сергей Дмитрич, эта мазь Николова, уразумел? Прикинул я про себя — верст эдак сто мы с Николой отмахали, не меньше… Страх в меня вошел нечеловеческий, скрутило всего, к земле потянуло. Лег я на землицу, дрожу листом осиновым, руки-ноги под себя поджал… Слышу, сверчок опять запел, схлынуло с меня, тело расслабилось. Лежу, сверчка слушаю, звуки другие, шорохи, запахи чую. Слышу, как ветки деревьев качаются, листья шуршат, стуки какие-то, скрипы, птицы щебечут. Пополз потихоньку, знаки на деревьях поискать. Семнадцать дней я плутал, по-зверьему шел, на четырех, ягоды ел, траву, грибы некоторые. Зверя чуять стал, различать — зайцы, секачи, лоси, с медвежонком малым нос к носу стоял, не знаю — то ли прибили мамку его, то ли рядом где-то была, но не пошла… Свезло мне, в общем, Сергей Дмитрич. Волки не встретились, секач не пропорол, два последних дня ногами шел — чуять сначала стал, словно видеть, а опосля и видеть вовсе взором особым, внутренним. Вернулся в Кривошеевку, значит. Никола сказал: «Слеп не будешь, но обожди, на новую луну поправлю, не раньше»… Время пришло — в ночь прыснул он мне в лицо чем-то, вонюче — спасу нет, спать наказал. Но прозрел я тут же, ночь в глаза брызнула. Это, Дмитрич, пока не испытал — не поймешь, когда ночь ярче дня ясного кажется. Сдюжил я — а вот двое не сдюжили, хотя старше меня были и опытнее. Один сгинул навечно, другого медведь подрал насмерть.

Вот это и называется, Сергей Дмитрич, удерж от ока бездельного. Глаз-то у нас всевидящим себя мнит, всеведающим, всезнающим, но закрыть его стоит — и беспомощен ты, словно болезнь страшная тебя одолела. Пуст взор у людей нынешних, как и речи пусты ихние, но обретешь взор внутренний и мысль громогласную — и пустое пустым перестанет быть. Вот что такое Магия Смертная, Сергей Дмитрич… Око твое, врага почуявшее, когда он в тысяче верст от тебя находится, слово твое сказанное, но вслух не промолвленное, жальче стрелы разящее, поступь твоя, силу у сильного отнимающая! Торжество Убиения недругов, но почитание Смерти их и содружество с душами ихними — вот что такое Магия Силы Смертной…


Уровень ещё выше, который описан в той же книге, - вырастить себе ребёнка лет эдак до 10, полюбить его всей душой, прикипеть, - и потом его тоже, того, собственными руками... В принципе, то, что я в прошлом постинге описывала.

Странно, что автор этой целиком вынуманной книги, Вит Ценёв, такие крутые вещи таким языком ладным изложил. Я потом его сайт читала - он какой-то посредственный провинциальный психолог, который кроме этой книги в творчестве больше никак себя не проявил. Я было подумала, что настоящий человек Силы ушёл из энторнетов и занялся настоящими делами, но во время украино-российского конфликта я у него в блоге увидела такие заявления, которые, в принципе, говорят о том, что он самый обычный российский провинциал без особого мистического колдунского знания. Может, был когда-то с ним во время учёбы на психолога, когда много всего думается, дух колдуна какого, но покинул его с тех пор. Даже вторая часть "Протоколов" вымученная какая-то, как-будто не шло уже.

***

Дисклеймер: Я полагаю, что все, кто меня читает, суть понимающие и адекватные люди и поймут, что данные тексты не являются выражением намерения убивать кого бы то ни было. Через них я исследую механизмы восприятия на разных уровнях сознания, чтобы трансформировать свою душу собственными силами через внутреннюю работу, не прибегая к подобным инициациям.
Tags: инициации, книги, магия
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments